שיר:

החופש / ניקולאי אוגריוב מרוסית ס. לוין



כְּשֶׁנַּעַר הָיִיתִי שָׁקֵט, רַךְ, רָגוּעַ,

וְגַם כְּשֶׁהָיִיתִי צָעִיר וּפָרוּעַ,

בְּגִיל מְבֻגָּר בּוֹ הִנְנִי שָׁקוּעַ, -

תָּמִיד נִשְׁמְעָה שׁוּב וָשׁוּב מִדֵּי חֹדֶשׁ,

מִלָּה שֶׁאֵינָהּ מִשְׁתַּנָּה, מִלַּת קֹדֶשׁ:

הַחֹפֶשׁ! הַחֹפֶשׁ!

 

כֻּלִּי מְיֻסָּר מֵעַבְדוּת, שָׁבוּר רוּחַ,

עוֹזֵב אֶת אַרְצִי עִם עֲצֵי הַתַּפּוּחַ,

כְּדֵי שֶׁאוּכַל בְּכוֹחִי הַצָּנוּעַ,

לִזְעֹק מִגָּלוּת עַד אַרְצִי מִדֵּי חֹדֶשׁ

לִזְעֹק בְּקוֹל רָם, בְּפֻמְבִּי, מִלַּת קֹדֶשׁ:

הַחֹפֶשׁ! הַחֹפֶשׁ!

 

אֲנִי בַּגָּלוּת וּבַלַּיְלָה שׁוֹמֵעַ

נוֹרָא מֵרָחוֹק קוֹל אַדִּיר שֶׁבּוֹקֵעַ

מִבְּעַד לְסוֹפָהּ וְלַחֹשֶׁךְ, קוֹרֵעַ,

מִבַּעַד לָרוּחוֹת שֶׁעוֹקְרוֹת מִן הַשֹּׁרֶשׁ

מִלָּה צְעִירָה מֵאַרְצִי, מִלַּת קֹדֶשׁ:

הַחֹפֶשׁ! הַחֹפֶשׁ!

 

לִבִּי שֶׁסָּפֵק מְחַלְחֵל בּוֹ מִמֵּילָא,

פָּרַץ כְּמוֹ צִפּוֹר מֵהַכְּלוּב כְּמוֹ מִכֶּלֶא,

פַּעַם מֵחָדָשׁ לְמַרְאֵה שֶׁל הַפֶּלֶא,

תְּרוּעַת הַשִּׂמְחָה שֶׁבָּהּ שֶׁפַע עַד גֹּדֶשׁ -

מֵאָז יַלְדוּתִי הִיא אִתִּי, מִלַּת קֹדֶשׁ:

הַחֹפֶשׁ! הַחֹפֶשׁ!

 

אֲנִי כְּמוֹ הוֹזָה – הַכְּפָרִים תַּחַת שֶׁלֶג,

רוֹאֶה פְּנֵי אִכָּר מִן הַגַּיְא, מִן הָעֵמֶק,

פָּנִים עִם זָקָן שֶׁל עֲנָק דּוֹרֵשׁ צֶדֶק,

וְאָז הוּא מֵסִיר אֶת כְּבָלָיו וּבְיֹבֶשׁ

אוֹמֵר לִי מִלָּה אַלְמוֹתִית, מִלַּת קֹדֶשׁ:

הַחֹפֶשׁ! הַחֹפֶשׁ!

 

אַךְ אִם הַצָּרָה תְּאַיֵּם וּבֵינְתַיִם

קְרָבוֹת עַל הַחֹפֶשׁ יִרְצוּ עוֹד יָדַיִם, -

אַכְפִּיל תְּמִיכָתִי בעַמִּי שִׁבְעָתַיִם,

וְאִם אֵהָרֵג בַּקְּרָבוֹת לְיַד חֹרֶשׁ,

מִלָּה עָצְמָתִית עוֹד אַגִּיד, מִלַּת קֹדֶשׁ:

הַחֹפֶשׁ! הַחֹפֶשׁ!

 

וְאִם הַגּוֹרָל - בְּגָלוּת לִי לִגְוֹעַ,

אָמוּת בְּתִקְוָה שֶׁנּוֹתֶנֶת מַרְגּוֹעַ;

בְּרֶגַע שֶׁל מָוֶת חָשׁוּב לֹא לִשְׁכֹּחַ

הַצְּלִיל הַקָּדוֹשׁ הוּא לִי פְּרָס וְלֹא עֹנֶשׁ,

תִּלְחַשׁ לִי, חָבֵר, רַק אוֹתָהּ מִלַּת קֹדֶשׁ:

הַחֹפֶשׁ! הַחֹפֶשׁ!

1858

 

 

 

Николай Огарёв

Свобода

Когда я был отроком тихим и нежным,
Когда я был юношей страстно-мятежным,
И в возрасте зрелом, со старостью смежном, —
Всю жизнь мне всё снова, и снова, и снова
Звучало одно неизменное слово:
Свобода! Свобода!

Измученный рабством и духом унылый
Покинул я край мой родимый и милый,
Чтоб было мне можно, насколько есть силы,
С чужбины до самого края родного
Взывать громогласно заветное слово:
Свобода! Свобода!

И вот на чужбине, в тиши полунощной,
Мне издали голос послышался мощный…
Сквозь вьюгу сырую, сквозь мрак беспомо́щный,
Сквозь все завывания ветра ночного
Мне слышится с родины юное слово:
Свобода! Свобода!

И сердце, так дружное с горьким сомненьем,
Как птица из клетки, простясь с заточеньем,
Взыграло впервые отрадным биеньем,
И как-то торжественно, весело, ново
Звучит теперь с детства знакомое слово:
Свобода! Свобода!

И всё-то мне грезится — снег и равнина,
Знакомое вижу лицо селянина,
Лицо бородатое, мощь исполина,
И он говорит мне, снимая оковы,
Моё неизменное, вечное слово:
Свобода! Свобода!

Но если б грозила беда и невзгода,
И рук для борьбы захотела свобода, —
Сейчас полечу на защиту народа,
И если паду я средь битвы суровой,
Скажу, умирая, могучее слово:
Свобода! Свобода!

А если б пришлось умереть на чужбине,
Умру я с надеждой и верою ныне;
Но в миг передсмертный — в спокойной кручине
Не дай мне остынуть без звука святого,
Товарищ! шепни мне последнее слово:
Свобода! Свобода!

 


logo בניית אתרים